Арутюнова Дискурс Лингвистический Энциклопедический Словарь

Арутюнова Дискурс Лингвистический Энциклопедический Словарь.rar
Закачек 2589
Средняя скорость 9644 Kb/s
Скачать

Арутюнова Дискурс Лингвистический Энциклопедический Словарь

Связанные словари

(от франц. discours — речь) — связный текст в совокупности с экстралингвистическими — прагма­ти­че­ски­ми, социо­куль­тур­ны­ми, психологическими и другими факторами; текст, взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемая как целе­на­прав­лен­ное социальное действие, как компонент, участ­ву­ю­щий во взаимодействии людей и механизмах их сознания (когнитив­ных процессах). Дискурс — это речь, «погружённая в жизнь». Поэтому термин «дискурс», в отличие от термина «текст», не применяется к древним и другим текстам, связи которых с живой жизнью не восстанавливаются непосредственно.

Дискурс включает паралингвистическое (см. Паралингвистика) сопровождение речи (мимику, жесты), выполняющее следующие основные функции, диктуемые структурой дискур­са: ритмическую («автодирижирование»), референтную, связывающую слова с предмет­ной областью приложения языка (дейктические жесты), семантическую (ср. мимику и жесты, сопутствующие некоторым значениям), эмоционально-оценочную, функцию воздей­ствия на собеседника, т. е. иллоккутивную силу (ср. жесты побуждения, убеждения). Дискурс изуча­ет­ся совместно с соответствующими «формами жизни» (ср. репортаж, интервью, экзамена­ци­он­ный диалог, инструктаж, светская беседа, признание и пр.).

Одной своей стороной дискурс обращён к прагматической ситуации, которая привлекается для определения связности дискурса, его коммуникативной адекватности, для выяснения его импликаций и пресуппозиций, для его интерпретации. Жизненный контекст дискурса моделируется в форме «фреймов» (типовых ситуаций) или «сценариев» (делающих акцент на развитии ситуаций). Разработка фреймов и сценариев — важная часть теории дискурса, используемая также в разных направлениях прикладной лингвистики. Другой своей стороной дискурс обращён к ментальным процессам участников коммуникации: этнографическим, психологическим и социокультурным правилам и стратегиям порождения и понимания речи в тех или других условиях (англ. discourse processing), определяющих необходимый темп речи, степень её связности, соотношение общего и конкретного, нового и известного, субъективного (нетривиального) и общепринятого, эксплицитного и имплицитного в содержании дискурса, меру его спонтанности, выбор средств для достижения нужной цели, фиксацию точки зрения говорящего и т. п.

Возникновение и развитие теории дискурса и практики его анализа отвечает следующим тенденциям в лингвистике 60—70‑х гг. 20 в.: стремлению вывести синтаксис за пределы предложения (ср. гиперсинтаксис Б. Палека, макросинтаксис Т. ван Дейка и др., синтаксис текста В. Дреслера), разработке прагматики речи (ср. теорию речевых актов), подходу к речи как к социальному действию (ср. понятие перформатива), интересу к речевому употреб­ле­нию и субъективному аспекту речи, общей тенденции к интеграции гуманитарных исследований. Э. Бенвенист одним из первых придал слову «дискурс», которое во французской лингви­сти­че­ской традиции обозначало речь вообще, текст, терминологическое значение, обозначив им «речь, присваиваемую говорящим». Он противо­по­став­лял дискурс объективному повество­ва­нию (récit). Эти формы речи различаются рядом черт: системой времён, местоимений и др. Впоследствии понятие дискурса было распространено на все виды прагматически обуслов­лен­ной и различающейся по своим целеустановкам речи.

Непосредственные истоки теории дискурса и методов его анализа следует видеть в иссле­до­ва­ни­ях языкового употреб­ле­ния (немецкая школа П. Хартмана, П. Вундерлиха и других), в социо­линг­ви­сти­че­ском анализе коммуникации (американская школа Э. Щеглова, Г. Закса и других), логико-семиотическом описании разных видов текста — политического, дидакти­че­ско­го, повест­во­ва­тель­но­го — французский постструктурализм (семиотические исследования в лингвистике — А. Греймас, Е. Ландовский и другие), в моделировании порождения речи в когнитивной психологии, описании этнографии коммуникации в антропологических иссле­до­ва­ни­ях. Более отдалённые корни теории дискурса можно видеть в работах М. М. Бахтина. Косвенные отношения связывают теорию дискурса с риторикой, разными версиями учения о функциональных стилях, с советской психолингвистической школой (см. Психолингвистика), а также с разными направлениями в исследовании разговорной речи. Термин «анализ дискурса» был в 1952 использован З. З. Харрисом, который пытался распро­стра­нить дистрибутивный метод с предложения на связный текст и привлечь к его описанию социокультурную ситуацию. Позднее этот термин стал ассоциироваться с немецким термином Textlinguistik, получив­шим распространение с середины 50‑х гг. 20 в. Э. Косерю употре­бил термин lingüística del texto). Анализ дискурса и лингвистика текста образуют близкие, а иногда и отожде­ствля­е­мые области лингвистики. Однако в конце 70‑х — начале 80‑х гг. наметилась тенденция к их разме­же­ва­нию, проистекающая из постепенной диффе­рен­ци­а­ции понятий «текст» и «дискурс». Под текстом понимают преимущественно абстракт­ную, формаль­ную конструкцию, под дискурсом — различные виды её актуализации, рассматриваемые с точки зрения менталь­ных процессов и в связи с экстралингвистическими факторами (ван Дейк). Анализ дискурса выполняется в основном описа­тель­ны­ми и экспери­мен­таль­ны­ми методами.

Анализ дискурса — междисциплинарная область знания, в которой наряду с лингвистами участ­ву­ют социологи, психологи, специалисты по искусственному интеллекту, этнографы, литературоведы семиотического направления, стилисты и философы.

Бенвенист Э., Общая лингвистика, М., 1974; Новое в зарубежной лингвистике, в. 8, Лингвистика текста, М., 1978; Греймас А. Ж., Курте Ж., Семиотика. Объяснительный словарь теории языка, пер. с франц., в сб.: Семиотика, М., 1983; Harris Z., Discourse analysis, «Language», 1952, v. 28, № 1; Coseriu E., Determinación y entorno, в кн.: Romanistisches Jahrbuch, v. 7, Hamb., 1955—56; Directions in sociolinguistics. The ethnography of communication, ed. by J. Gumperz, D. Hymes, N. Y., 1972; Fillmore Ch., Pragmatics and the description of discourse, в кн.: Berkeley studies in syntax and semantics, v. 1, Berk. (Calif.), 1974; Hartmann P., Textlinguistische Tendenzen in der Sprachwissenschaft, в кн.: Folia linguistica, v. 8, The Hague, 1975; Weinrich H., Sprache in Texten, Stuttgart, 1976; Syntax and semantics, v. 12, Discourse and syntax, N. Y. — [a. o.], 1979; Discourse and communication, ed. by T. van Dijk, B. — N. Y., 1985; Handbook of discourse analysis, ed. by T. van Dijk, v. 1—4, L. — [a. o.], 1985; ван Дейк Т. А., Язык, познание, коммуникация, пер. с англ., М., 1989.

Филологические науки / 3.Теоретические и методологические проблемы исследования языка.

Частное учреждение образования «БИП — институт правоведения», Гродненский филиал, Беларусь

Понятие дискурса в лингвистике.

Формирование новой антропоцентрической парадигмы привело к расширению сферы изучения реализаций языковых фактов в направлении их более детального анализа и обусловило необходимость выработки адекватных методов и принципов лингвистических исследований, которые постепенно всё больше стали ориентироваться на дискурс и дискурсивный анализ.

Основания дискурс-анализа были определены в работах американских лингвистов З. Харриса, Дж. Граймса, Р. Лонгейкра, Т. Гивона, У. Чейфа [3, с.153–154]. Сам дискурс – комплексный объект с нечётко определяемым понятием в современной лингвистике. О «размытости категории» дискурса говорил Т. А. ван Дейк и объяснял это как условиями формирования и бытования данного термина, так и неопределенностью места дискурса в системе категорий языка [4, с.46].

З. Харрис в статье «Дискурс-анализ», опубликованной в середине ХХ века, трактовал это понятие предельно просто, как последовательность высказываний, отрезок текста больший, чем предложение [11]. Структурно-синтаксический ракурс рассмотрения дискурса находит отражение и в определении В.А. Звегинцева: дискурс «…это два или несколько предложений, находящихся в смысловой связи…» [6, с.171].

Следует отметить, что вышецитируемые определения дискурса в равной степени применимы и к тексту, что явно свидетельствует о неоднозначности восприятия обоих понятий в тот период. Признавалось, что текст и дискурс объединены взаимными иерархическими отношениями включения. Чёткое разграничение понятий дискурс и текст ввела французская школа дискурса, уходящая своими корнями в 1960-е годы (Э. Бенвенист, П. Шародо, М. Пешё, П. Серио и др.).

Так, в соответствии с антропоцентрической парадигмой языка, предложенной Э. Бенвенистом во второй половине ХХ века, стало возможным рассмотрение дискурса как «функционирования языка в живом общении». Одним из первых Э. Бенвенист придал слову дискурс терминологическое значение и определил его как «речь, присваиваемую говорящим» [2, с.296].

В совместной работе А. Греймаса и Ж. Куртэ «Семиотика. Объяснительный словарь теории языка» рассматриваются одиннадцать употреблений понятия дискурса. При этом текст противопоставляется дискурсу и выступает как высказывание, актуализированное в дискурсе, как продукт, как материя, с точки зрения языка, тогда как дискурс есть процесс [14, с.389]. Такое понимание природы текста и дискурса, то есть трактовка текста как чего-то «более материального», чем дискурс, вероятно, уходит своими корнями в латынь, где «discursus был именем действия, а textus – именем предмета, результата действия» [5, с.49]. Ж. Куртэ понимает под дискурсом многокомпонентное целое, которое создаётся множеством специально отбираемых и сочетающихся определённым способом языковых единиц, служащих строительным материалом для «речевых актов, являющихся актами коммуникации, как частей определённой глобальной целостности» [13, с.28].

Понимание текста и дискурса как результативной и процессуальной сторон речевой деятельности, соответственно, отражено и у П. Шародо. По его мнению, текст – это «воплощение, наглядное изображение другой речи»; «это неповторимый, единичный результат процесса, зависящего от говорящего и от условий речепроизводства». При этом П. Шародо отмечает, что текст пересекается с множеством дискурсов, каждый из которых, в свою очередь, принадлежит к какому-то жанру и соотносится с какой-то ситуацией» [12, с.69]. В общих чертах дискурс представляется П. Шародо в виде суммы таких слагаемых, как «высказывание» и «коммуникативная ситуация» [12, с.28].

В российском и белорусском языкознании, приступившем к анализу дискурса позже, и уже на базе освоения опыта дискурсивных исследований французской и англо-американской школ, термин дискурс также вступает в противоречие с предполагаемой однозначностью, свойственной терминологической лексике, и имеет ряд трактовок.

В.И. Карасик понимает под дискурсом «текст, погруженный в ситуацию общения», допускающий «множество измерений» и взаимодополняющих подходов в изучении, в том числе прагмалингвистический, психолингвистический, структурно-лингвистический, лингвокультурный, социолингвистический [7, с.5–6].

Н.Д. Арутюнова рассматривает дискурс как «связный текст в совокупности с экстралингвистическими, прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами», как «речь, погруженную в жизнь» [1, с.136–137]. Дискурс – это явление, исследуемое в режиме текущего времени, то есть по мере его появления и развития, и при его анализе необходимо учитывать все социальные, культурологические и прагматические факторы. Поэтому термин дискурс, в отличие от термина текст, не применяется к древним и др. текстам, связи которых с живой жизнью не восстанавливаются непосредственно [1, c .136–137]. Однако Е.Ф. Киров предлагает снять последнее ограничение и объясняет это фактом присутствия прошлого в настоящем и его способностью детерминировать многие события в настоящем и будущем. По Е.Ф. Кирову, дискурс – это совокупность письменных и устных текстов на том или ином языке в рамках той или иной культуры за всю историю их существования [8, с.16–24]. Очевидно, что позиция Е.Ф. Кирова близка к выводам Н.Д. Арутюновой в том смысле, что дискурс – это совокупность письменных или устных текстов и ситуации их создания и актуализации.

Е.С. Кубрякова и О.В. Александрова трактуют дискурс как когнитивный процесс, связанный с речепроизводством, созданием речевого произведения, а текст видится им как конечный результат процесса речевой деятельности, имеющий определенную законченную (и зафиксированную) форму [9, с.186–197].

Таким образом, на современном этапе научных лингвистических исследований понятия дискурса и текста уже не столь часто отождествляются, как это было прежде. В их трактовке лингвисты выделяют ряд различий, которые можно условно разделить на две группы. С одной стороны, понятия дискурса и текста противопоставляются по параметру динамика коммуникации (дискурс)/статика объекта (текст). С другой стороны, отношение текст/дискурс трактуются как отношение часть/целое.

Из вышеизложенного следует, что понятие дискурса, возникновение которого связано с выходом лингвистических исследований в область сверхфразового синтаксиса, означает, прежде всего, комплексную единицу, состоящую из последовательности предложений, объединенных логическим, смысловым типом связности. Другими словами, дискурс – это языковая единица высшего уровня, обладающая структурной, функциональной спецификой, это «новая черта в облике Языка, каким он предстал перед нами к концу XX века» [10, с.71].

1. Арутюнова, Н.Д. Дискурс / Н.Д. Арутюнова // Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева – М. : Сов. Энциклопедия, 1990. – С. 136–137.

2. Бенвенист, Э. Общая лингвистика / Э. Бенвенист. – 3-е изд. – М. : Эдиториал УРСС, 2009. – 448 с.

3. Дейк, ван Т.А. Стратегии понимания связного текста / Т.А. ван Дейк, В. Кинч // Новое в зарубежной лингвистике. – М. : Прогресс, 1988. – Вып. 23. – С. 153–212.

4. Дейк, ван Т.А. Язык. Познание. Коммуникация : пер. с англ. / Т.А. ван Дейк. – М. : Прогресс, 1989. – 312 с.

5. Демьянков, В.З. Текст и дискурс как термины и как слова обыденного языка / В.З. Демьянков // Язык. Личность. Текст : сб. ст. к 70-летию Т. М. Николаевой / Ин-т славяноведения РАН; отв. ред. В.Н. Топоров. – М. : Языки славянских культур, 2005. – С. 34–55.

6. Звегинцев, В. А. О цельнооформленности единиц текста / В.А. Звегинцев // Известия АН СССР. Сер. литературы и языка. – 1980. – Т. 39. – № 1. – С. 13–21.

7. Карасик, В.И. О типах дискурса / В.И. Карасик // Языковая личность: институциональный и персональный дискурс : сб. науч. тр. – Волгоград : Перемена, 2000 (а). – С. 5–20.

8. Киров, Е.Ф. Цепь событий – дискурс/текст – концепт // Актуальные проблемы лингвистики и межкультурной коммуникации. Лингводидактические аспекты МК : материалы науч. сессии фак-та ЛиМК ВолГУ. – Волгоград, апрель 2003 : сб. науч. ст. – Волгоград : Изд-во «Волгоград», 2004. – Вып. 2.– С. 29–41.

9. Кубрякова, Е.С. О контурах новой парадигмы знания в лингвистике / Е.С. Кубрякова, О.В. Александрова // Структура и семантика художественного текста : доклады VII междунар. конф. – М., 1999. – С. 186–197.

10. Степанов, Ю.С. Альтернативный мир, Дискурс, Факт и Принцип причинности / Ю.С. Степанов // Язык и наука конца 20 века. – М. : РАН, 1996. – С. 35–73.

11. Beaugrande , R .- A . Introduction to Text Linguistics / R .- A . Beaugrande , W . Dressler [ Electronic resource ] / Ed . London : Longman, 1981. – Mode of access : http ://www.beaugrande.com/introduction_to_text_linguistics.htm . – Date of access : 17.09.2008.

12. Charaudeau, P. Langage et discours / P. Charaudeau. – Paris : Hachette, 1983. – 176 р .

13. Courtes, J. La grande traque des valeurs textuelles: Quelques principes liminaires pour comprendre la GT / J. Courtes // Le français dans le monde. – 1985. – № 192. – P. 28–34.

14. Greimas, A. Sémiotique. Dictionnaire raisonné de la théorie du langage / A. Greimas, J. Courtes. – Paris : Hachette, 1979. – 389 p.


Статьи по теме