Чехов Тоска Рассказ или Повесть

Чехов Тоска Рассказ или Повесть.rar
Закачек 895
Средняя скорость 7969 Kb/s
Скачать

Чехов Тоска Рассказ или Повесть

В этом сборнике представлены лучшие произведения А. П. Чехова на духовную тематику: о поиске веры, о предназначении человека, о жизни и смерти души, о выборе между материальными и духовными ценностями. Несмотря на то, что исследователи творчества писателя до сих пор не могут прийти к единому мнению и решить, был ли Чехов верующим человеком, он сам отвечает на этот вопрос своими произведениями, которые полны сострадательной любви к слабым и грешным человеческим душам. Устами одного из своих персонажей Чехов так определяет смысл творчества: «Науки и искусства, когда они настоящие… ищут правды, смысла жизни, ищут Бога, душу».

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Повести и рассказы (А. П. Чехов) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Кому повем печаль мою. [2]

Вечерние сумерки. Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажженных фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. Извозчик Иона Потапов весь бел, как привидение. Он со гнулся, насколько только возможно согнуться живому телу, сидит на козлах и не шевельнется. Упади на него целый сугроб, то и тогда бы, кажется, он не нашел нужным стряхивать с себя снег… Его лошаденка тоже бела и неподвижна. Своею неподвижностью, угловатостью форм и палкообразной прямизною ног она даже вблизи похожа на копеечную пряничную лошадку. Она, по всей вероятности, погружена в мысль. Кого оторвали от плуга, от привычных серых картин и бросили сюда, в этот омут, полный чудовищных огней, неугомонного треска и бегущих людей, тому нельзя не думать…

Иона и его лошаденка не двигаются с места уже давно. Выехали они со двора еще до обеда, а почина все нет и нет. Но вот на город спускается вечерняя мгла. Бледность фонарных огней уступает свое место живой краске, и уличная суматоха становится шумнее.

– Извозчик, на Выборгскую! – слышит Иона. – Извозчик!

Иона вздрагивает и сквозь ресницы, облепленные снегом, видит военного в шинели с капюшоном.

– На Выборгскую! – повторяет военный. – Да ты спишь, что ли? На Выборгскую!

В знак согласия Иона дергает вожжи, отчего со спины лошади и с его плеч сыплются пласты снега… Военный садится в сани. Извозчик чмокает губами, вытягивает по-лебединому шею, приподнимается и больше по привычке, чем по нужде, машет кнутом. Лошаденка тоже вытягивает шею, кривит свои палкообразные ноги и нерешительно двигается с места…

– Куда прешь, леший! – на первых же порах слышит Иона возгласы из темной, движущейся взад и вперед массы. – Куда черти несут? Пррава держи!

– Ты ездить не умеешь! Права держи! – сердится военный.

Бранится кучер с кареты, злобно глядит и стряхивает с рукава снег прохожий, перебегавший дорогу и налетевший плечом на морду лошаденки. Иона ерзает на козлах, как на иголках, тыкает в стороны локтями и водит глазами, как угорелый, словно не понимает, где он и зачем он здесь.

– Какие все подлецы! – острит военный. – Так и норовят столкнуться с тобой или под лошадь попасть. Это они сговорились.

Иона оглядывается на седока и шевелит губами… Хочет он, по-видимому, что-то сказать, но из горла не выходит ничего, кроме сипенья.

– Что? – спрашивает военный.

Иона кривит улыбкой рот, напрягает свое горло и сипит:

– А у меня, барин, тово… сын на этой неделе помер.

– Гм. Отчего же он умер?

Иона оборачивается всем туловищем к седоку и говорит:

– А кто ж его знает! Должно, от горячки… Три дня полежал в больнице и помер… Божья воля.

– Сворачивай, дьявол! – раздается в потемках. – Повылазило, что ли, старый пес? Гляди глазами!

– Поезжай, поезжай… – говорит седок. – Этак мы и до завтра не доедем. Подгони-ка!

Извозчик опять вытягивает шею, приподнимается и с тяжелой грацией взмахивает кнутом. Несколько раз потом оглядывается он на седока, но тот закрыл глаза и, по-видимому, не расположен слушать. Высадив его на Выборгской, он останавливается у трактира, сгибается на козлах и опять не шевельнется… Мокрый снег опять красит набело его и лошаденку. Проходит час, другой…

По тротуару, громко стуча калошами и перебраниваясь, проходят трое молодых людей: двое из них высоки и тонки, третий мал и горбат.

– Извозчик, к Полицейскому мосту! – кричит дребезжащим голосом горбач. – Троих… двугривенный!

Иона дергает вожжами и чмокает. Двугривенный цена не сходная, но ему не до цены… Что рубль, что пятак – для него теперь все равно, были бы только седоки… Молодые люди, толкаясь и сквернословя, подходят к саням и все трое сразу лезут на сиденье. Начинается решение вопроса: кому двум сидеть, а кому третьему стоять? После долгой перебранки, капризничанья и попреков приходят к решению, что стоять должен горбач, как самый маленький.

– Ну, погоняй! – дребезжит горбач, устанавливаясь и дыша в затылок Ионы. – Лупи! Да и шапка же у тебя, братец! Хуже во всем Петербурге не найти…

– Гы-ы… гы-ы… – хохочет Иона. – Какая есть…

– Ну ты, какая есть, погоняй! Этак ты всю дорогу будешь ехать? Да? А по шее.

– Голова трещит… – говорит один из длинных. – Вчера у Дукмасовых мы вдвоем с Васькой четыре бутылки коньяку выпили.

– Не понимаю, зачем врать! – сердится другой длинный. – Врет, как скотина.

– Накажи меня Бог, правда…

– Это такая же правда, как то, что вошь кашляет.

– Гы-ы! – ухмыляется Иона. – Ве-еселые господа!

– Тьфу, чтоб тебя черти. – возмущается горбач. – Поедешь ты, старая холера, или нет? Разве так ездят? Хлобысни-ка ее кнутом! Но, черт! Но! Хорошенько ее!

Иона чувствует за своей спиной вертящееся тело и голосовую дрожь горбача. Он слышит обращенную к нему ругань, видит людей, и чувство одиночества начинает мало-помалу отлегать от груди. Горбач бранится до тех пор, пока не давится вычурным, шестиэтажным ругательством и не разражается кашлем. Длинные начинают говорить о какой-то Надежде Петровне. Иона оглядывается на них. Дождавшись короткой паузы, он оглядывается еще раз и бормочет:

– А у меня на этой неделе… тово… сын помер!

– Все помрем… – вздыхает горбач, вытирая после кашля губы. – Ну, погоняй, погоняй! Господа, я решительно не могу дальше так ехать! Когда он нас довезет?

– А ты его легонечко подбодри… в шею!

– Старая холера, слышишь? Ведь шею накостыляю. С вашим братом церемониться, так пешком ходить. Ты слышишь, Змей Горыныч? Или тебе плевать на наши слова?

И Иона больше слышит, чем чувствует, звуки подзатыльника.

– Гы-ы… – смеется он. – Веселые господа… дай Бог здоровья!

– Извозчик, ты женат? – спрашивает длинный.

– Я-то? Гы-ы… ве-еселые господа! Таперя у меня одна жена – сырая земля… Хи-хо-хо… Могила то есть. Сын-то вот помер, а я жив… Чудное дело, смерть дверью обозналась… Заместо того, чтоб ко мне идтить, она к сыну…

И Иона оборачивается, чтобы рассказать, как умер его сын, но тут горбач легко вздыхает и заявляет, что, слава Богу, они, наконец, приехали. Получив двугривенный, Иона долго глядит вслед гулякам, исчезающим в темном подъезде. Опять он одинок, и опять наступает для него тишина… Утихшая ненадолго тоска появляется вновь и распирает грудь еще с большей силой. Глаза Ионы тревожно и мученически бегают по толпам, снующим по обе стороны улицы: не найдется ли из этих тысяч людей хоть один, который выслушал бы его? Но толпы бегут, не замечая ни его, ни тоски… Тоска громадная, не знающая границ. Лопни грудь Ионы и вылейся из нее тоска, так она бы, кажется, весь свет залила, но, тем не менее, ее не видно. Она сумела поместиться в такую ничтожную скорлупу, что ее не увидишь днем с огнем…

Иона видит дворника с кульком и решает заговорить с ним.

– Милый, который теперь час будет? – спрашивает он.

– Десятый… Чего же стал здесь? Проезжай! Иона отъезжает на несколько шагов, изгибается и отдается тоске… Обращаться к людям он считает уже бесполезным. Но не проходит и пяти минут, как он выпрямляется, встряхивает головой, словно почувствовал острую боль, и дергает вожжи… Ему невмоготу.

«Ко двору, – думает он. – Ко двору!»

И лошаденка, точно поняв его мысль, начинает бежать рысцой. Спустя часа полтора Иона сидит уже около большой грязной печи. На печи, на полу, на скамьях храпит народ. В воздухе «спираль» и духота… Иона глядит на спящих, почесывается и жалеет, что так рано вернулся домой…

«И на овес не выездил, – думает он. – Оттого-то вот и тоска. Человек, который знающий свое дело… который и сам сыт, и лошадь сыта, завсегда покоен…»

В одном из углов поднимается молодой извозчик, сонно крякает и тянется к ведру с водой.

– Пить захотел? – спрашивает Иона.

– Стало быть, пить!

– Так… На здоровье… А у меня, брат, сын помер… Слыхал? На этой неделе в больнице… История!

Иона смотрит, какой эффект произвели его слова, но не видит ничего. Молодой укрылся с головой и уже спит. Старик вздыхает и чешется… Как молодому хотелось пить, так ему хочется говорить. Скоро будет неделя, как умер сын, а он еще путем не говорил ни с кем… Нужно поговорить с толком, с расстановкой… Надо рассказать, как заболел сын, как он мучился, что говорил перед смертью, как умер… Нужно описать похороны и поездку в больницу за одеждой покойника. В деревне осталась дочка Анисья… И про нее нужно поговорить… Да мало ли о чем он может теперь поговорить? Слушатель должен охать, вздыхать, причитывать… А с бабами говорить еще лучше. Те хоть и дуры, но ревут от двух слов.

«Пойти лошадь поглядеть, – думает Иона. – Спать всегда успеешь… Небось выспишься…»

Он одевается и идет в конюшню, где стоит его лошадь. Думает он об овсе, сене, о погоде… Про сына, когда один, думать он не может… Поговорить с кем-нибудь о нем можно, но самому думать и рисовать себе его образ невыносимо жутко…

– Жуешь? – спрашивает Иона свою лошадь, видя ее блестящие глаза. – Ну, жуй, жуй… Коли на овес не выездили, сено есть будем… Да… Стар уж стал я ездить… Сыну бы ездить, а не мне… То настоящий извозчик был… Жить бы только…

Иона молчит некоторое время и продолжает:

– Так-то, брат кобылочка… Нету Кузьмы Ионыча… Приказал долго жить… Взял и помер зря… Таперя, скажем, у тебя жеребеночек, и ты этому жеребеночку родная мать… И вдруг, скажем, этот самый жеребеночек приказал долго жить… Ведь жалко?

Лошаденка жует, слушает и дышит на руки своего хозяина…

Иона увлекается и рассказывает ей все…

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Повести и рассказы (А. П. Чехов) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Одиночество человека в окружении множества людей — вот суть рассказа «Тоска». Опубликован он был в январе 1886 года в «Петербургской газете». Многими исследователями творчества Чехова этот рассказ признаётся вершиной мастерства. Писатель впервые оказался в Петербурге в декабре 1885 г., который произвёл на него своей суетой не самое благоприятное впечатление. Это впечатление в определённой степени подвигло его к написанию рассказа. Рукопись рассказа не сохранилась. Чехов имел привычку не сохранять черновики после завершения работ.

Идея произведения проста и грустна. Человек живёт в окружении множества других людей и, при этом, остаётся совершенно одиноким до такой степени, что лучшим его собеседником является животное.

Сюжет рассказа незамысловат и прост. Главный и единственный герой рассказа — старый извозчик Иона похоронил недавно своего сына, умершего от горячки. Рана от горя ещё свежа и у него есть настоятельная необходимость поделиться с кем-нибудь своим горем, чтобы его кто-то выслушал, посочувствовал, повздыхал вместе с ним, он хочет выговориться. Старик всё время делает попытки заговорить со своими седоками. Но людям нет никакого дела до его горя, у каждого свои проблемы. В конечном итоге единственный, кому он смог излить свою душу — это его лошадь.

Писатель удивительно точно рисует образ и внутреннее состояние героя, который напоминает маленького заблудившегося мальчика, до которого никому нет дела. Его седоки озабочены своими проблемами, им нет дела до какого-то старого извозчика, их души и сердца закрыты для сострадания. Что говорить о них, если даже коллега Ионы, такой же извозчик, только моложе, остался равнодушен к душевному порыву коллеги. Проблематика в том, что люди не хотят его слушать не от того, что они настолько злы и недоброжелательны. Нет, просто у каждого свои проблемы. Единственное, что услышал Иона от своих пассажиров, это то, что «все помрём».

Рассказ об Ионе Потапове единственном главном персонаже рассказа, о его горе до боли реалистичен. Жизнь предстаёт в своей неприглядной реальности без прикрас. В первую очередь, это социальная несправедливость. Ведь, если бы был старик побогаче, то смог бы вылечить и сына и был бы он сейчас с ним рядом, помощник и опора в старости. По мере того, как читатель углубляется в сюжет, всё глубже раскрываются внутреннее состояние старика. Чувствуется его одиночество, особенно ближе к финалу рассказа. Здесь автор делает акцент на том, что старому извозчику жизненно необходимо кому-нибудь рассказать, что у него умер сын, услышать слова сочувствия, пусть даже неискренние, но даже эта видимость могла бы ему помочь справиться сего горем. Проявил бы хоть один попутчик извозчика простое человеческое участие, просто выслушал старика и стало бы ему полегче.

Рассказ «Тоска» это лишнее доказательство того, что Антон Павлович Чехов непревзойдённый мастер слова. В небольшом объеме рассказа, автор помнит о всех деталях. С первых минут чтения невольно погружаешься в обстановку рассказа, видишь как наяву застывшего на облучках заснеженного извозчика с его лошадкой, слышишь шум улицы и крики прохожих. Трудно не проникнуться участием к горю главного героя, не получается остаться равнодушным.

Рассказ, к сожалению, современен и актуален по сей день. Большинство людей, живя даже относительно благополучно, в окружении семьи, родственников и друзей, остаются, тем не менее, так же одиноки, потому что в суматохе ежедневных забот, проблем мы порой не замечаем тех, кто находится рядом с нами. А ведь как было бы хорошо, если бы у каждого нашлось бы немного времени, несколько тёплых слов для тех, кто находится рядом, кому необходимо наше тёплое участие для человека, нуждающегося в поддержке. Жизнь наша во многом бы изменилась в лучшую сторону.

Тоска — рассказ А. П . Чехова. Написан в 1886 году, впервые опубликован 16 января 1886 года в Петербургской газете.

16 января 1886 года

Рассказ был впервые опубликован в Петербургской газете № 26 от 16 января 1886 года в отделе «Летучие заметки» с подписью А. Чехова. С небольшими изменениями рассказ напечатан в сборнике Пестрые рассказы. В 1895 году он вошёл в антологию Проблески. В слегка пересмотренном варианте Чехов включил рассказ в третий том своих сочинений, опубликованных в 1899—1901 годах.

При жизни Чехова рассказ был переведен на болгарский, венгерский, немецкий, сербскохорватский, словацкий, финский, французский и чешский языки.

Скончался сын извозчика Ионы. Отец отчаянно и безуспешно пытается поговорить с людьми, которых он встречает, и рассказать о том, как это событие его подкосило. В итоге он рассказывает обо всем этом своей лошади.

Рассказ был положительно оценен в Петербургских Ведомостях (№ 167, 1886) критиком И. Н. Ладожским [1] Леонид Оболенский в Русском богатстве похвалил Чехова за его необыкновенную способность видеть скрытую драму за обманчиво простыми вещами. Рассказ Тоска этому идеальный пример. [2] Константин Арсеньев в своем эссе «Писатели нашего времени» («Вестник Европы», № 12, 1887) включил рассказ Тоска в список лучших современных рассказов. [3] Лев Толстой включил рассказ в личный список лучших чеховских рассказов.


Статьи по теме